À l'aube (إلى الروسية ترجم)

الفرنسية
A A

À l'aube

Nous étions frères un jour et les choses ont changé, c’est vrai. Il est parti. Dix-huit mois à l’autre bout de la terre, éprouver son corps et sa tête dans les champs de bananes d’Océanie où l’on se lève à l’aube ; éprouver le reste sur les plages asiatiques, où l’on goûte au bonheur de synthèse et aux espaces infinis que les eaux couvent la nuit. Où l’on se lève à l’aube.
 
Et si nous avons pleuré ensemble ce jour de septembre où nous nous sommes quittés c’est qu’on savait que l’infinie tendresse, la mémoire et le téléphone mobile sont peu de choses contre la distance — que tout allait changer. Il est parti. C’est qu’il se lève à l’aube.
Faut bien s’arracher. D’abord il y a l’âge libre avant la vie domestique qu’on attend tous comme une sentence absurde et nécessaire. Et puis ces chimères à fuir, qu’on croit laisser aux portes des avions long-courriers. Enfin, la peur de s’engraisser ici, que le confort nous abêtisse. Il est parti. C’est qu’il se lève à l’aube.
 
Dans nos longues nuits blanches, qui s’en allaient mourir dans le cendrier, on a beaucoup rêvé et attendu que les choses adviennent, comme par enchantement. Des lendemains de ces soirs grisés il me souvient surtout l’odeur amère du tabac froid, la torpeur qu’engendrait le shit qu’on fume, l’impuissance et l’orgueil. « Il faut choisir, la vie est ailleurs ! », Voilà ce qu’on se disait.
Il est parti. C’est qu’il se lève à l’aube.
 
Avant son départ il était déjà moins bavard que lorsque je l’ai connu, huit ans plus tôt. C’est qu’il n’y a pas d’âge pour avoir de vieux démons. Les siens lui parlaient, je crois, de filiation et d’arbre généalogique. À celui-là aussi on coupe les branches qui font ombrage et les feuilles y meurent à l’automne. Alors j’ai compris ses silences et je les partageais. Je me suis aussi dit que j’étais sans doute moi-même moins fougueux, moins dispendieux qu’en notre prime adolescence. Lors on découvrait, comme tout le monde, le péril de toute véritable entreprise de séduction et la saveur des lèvres maladroites et conquises. On apprenait aussi par cœur les mystères âpres et charnus du con féminin qu’on touche d’abord avec les doigts. Et surtout — surtout ! — l’insolent et naïf sentiment de liberté, les poumons amples, quand on prend la route du voyage pour la première fois ! Il est parti.
C’est qu’il se lève à l’aube.
 
إلى الروسية ترجمالروسية
Align paragraphs

На заре

النسخ: #1#2
Когда-то мы были братьями, но всё изменилось, это правда. Он уехал. 18 месяцев на другом конце Земли подвергать испытаниям свои тело и голову в банановых полях Океании, где встают на заре; испытывать остальное на азиатских пляжах, где познают счастье слияния и бесконечные просторы, которые по ночам заливают воды. Там, где встают на заре.
И если мы плакали вместе в тот сентябрьский день, когда мы покинули друг друга, то это потому что мы знали, что бесконечная нежность, память и мобильный телефон - то немногое, что у нас есть против расстояния - и что всё изменится. Он уехал. Он тот, кто встаёт на заре.
Нужно хорошенько оторваться. Во-первых, есть свободный возраст перед домашней жизнью, которой мы все ждём, как абсурдного и необходимого приговора. А потом, нужно бежать от химер, которые, как нам кажется, можно оставить у дверей самолётов дальнего плавания. В конце концов, страх растолстеть здесь, страх того, что комфорт отупляет. Он уехал. Он тот, кто встаёт на заре.
В наши длинные бессонные ночи, которые ждала смерть в пепельнице, мы много мечтали и ждали, что что-то произойдёт как по волшебству. Наутро после этих посеревших вечеров мне вспоминается больше всего горький запах холодного табака, оцепенение, порождаемое тем дерьмом, которое мы курим, бессилие и гордыня. “Нужно выбирать, жизнь - там, в другом месте!”. Вот что мы говорили друг другу. Он уехал. Он встаёт на заре.
Перед отъездом он был уже менее разговорчив, чем когда я его знал 8 лет назад. Дело в том, что старые демоны могут быть в любом возрасте. Его демоны говорили ему, как мне кажется, о родственных связях и о генеалогическом древе. Таким деревьям тоже обрубают ветви, дающие тень, и их листья тоже умирают осенью. Итак, я понял его молчание и разделил его. Ещё я сказал себе, что я, без сомнения, стал менее пылким, менее взыскательным, чем в наши юные годы. Пока мы познавали, как и все, опасности всякой истинной попытки соблазнения и вкус неуклюжих и завоёванных губ. Мы также заучили наизусть грубые и плотские тайны женской пизды, которые сначала трогаешь пальцами. И главное - главное! - нахальное и наивное чувство свободны, полные лёгкие, когда впервые отправляешься в путь! Он уехал. Он встаёт на заре.
 
شكراً!
تم شكره مرة واحدة
تم نشره بواسطة Liana DimitrievaLiana Dimitrieva في الأحد, 09/05/2021 - 19:22
الرجاء المساعدة في ترجمة اسم الأغنية
Feu! Chatterton: Top 3
التعليقات
Read about music throughout history