Демон. Часть I | Demon. Chast' I (превод на Испански)

Реклама

Демон. Часть I | Demon. Chast' I

I
 
Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землёй,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
Тex дней, когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим,
Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним,
Когда сквозь вечные туманы,
Познанья жадный, он следил
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил;
Когда он верил и любил,
Счастливый первенец творенья!
Не знал ни злобы, ни сомненья.
И не грозил уму его
Веков бесплодных ряд унылый...
И много, много... и всего
Припомнить не имел он силы!
 
II
 
Давно отверженный блуждал
В пустыне мира без приюта:
Вослед за веком век бежал,
Как за минутою минута,
Однообразной чередой.
Ничтожной властвуя землёй,
Он сеял зло без наслажденья.
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья ‒
И зло наскучило ему.
 
III
 
И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
И, глубоко внизу чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял,
И Терек, прыгая, как львица
С косматой гривой на хребте,
Ревел,‒ и горный зверь, и птица,
Кружась в лазурной высоте,
Глаголу вод его внимали;
И золотые облака
Из южных стран, издалека
Его на север провожали;
И скалы тесною толпой,
Таинственной дремоты полны,
Над ним склонялись головой,
Следя мелькающие волны;
И башни замков на скалах
Смотрели грозно сквозь туманы ‒
У врат Кавказа на часах
Сторожевые великаны!
И дик и чуден был вокруг
Весь божий мир; но гордый дух
Презрительным окинул оком
Творенье бога своего,
И на челе его высоком
Не отразилось ничего.
 
IV
 
И перед ним иной картины
Красы живые расцвели:
Роскошной Грузии долины
Ковром раскинулись вдали;
Счастливый, пышный край земли!
Столпообразные раины.
Звонко-бегущие ручьи
По дну из камней разноцветных,
И кущи роз, где соловьи
Поют красавиц, безответных
На сладкий голос их любви;
Чинар развесистые сени,
Густым венчанные плющом.
Пещеры, где палящим днём
Таятся робкие олени;
И блеск, и жизнь, и шум листов,
Стозвучный говор голосов,
Дыханье тысячи растений!
И полдня сладострастный зной,
И ароматною росой
Всегда увлаженные ночи,
И звёзды, яркие, как очи,
Как взор грузинки молодой!..
Но, кроме зависти холодной,
Природы блеск не возбудил
В груди изгнанника бесплодной
Ни новых чувств, ни новых сил;
И всё, что пред собой он видел,
Он презирал иль ненавидел.
 
V
 
Высокий дом, широкий двор
Седой Гудал себе построил...
Трудов и слез он много стоил
Рабам послушным с давних пор.
С утра на скат соседних гор
От стен его ложатся тени.
В скале нарублены ступени;
Они от башни угловой
Ведут к реке, по ним мелькая,
Покрыта белою чадрой,
Княжна Тамара молодая
К Арагве ходит за водой.
 
VI
 
Всегда безмолвно на долины
Глядел с утёса мрачный дом;
Но пир большой сегодня в нём ‒
Звучит зурна, и льются вина ‒
Гудал сосватал дочь свою,
На пир он созвал всю семью.
На кровле, устланной коврами,
Сидит невеста меж подруг:
Средь игр и песен их досуг
Проходит. Дальними горами
Уж спрятан солнца полукруг;
В ладони мерно ударяя,
Они поют ‒ и бубен свой
Берёт невеста молодая.
И вот она, одной рукой
Кружа его над головой,
То вдруг помчится легче птицы,
То остановится, глядит ‒
И влажный взор её блестит
Из-под завистливой ресницы;
То чёрной бровью поведёт,
То вдруг наклонится немножко,
И по ковру скользит, плывёт
Её божественная ножка;
И улыбается она,
Веселья детского полна.
Но луч луны, по влаге зыбкой
Слегка играющий порой,
Едва ль сравнится с той улыбкой,
Как жизнь, как молодость, живой.
 
VII
 
Клянусь полночною звездой,
Лучом заката и востока,
Властитель Персии златой
И ни единый царь земной
Не целовал такого ока;
Гарема брызжущий фонтан
Ни разу жаркою порою
Своей жемчужною росою
Не омывал подобный стан!
Ещё ничья рука земная,
По милому челу блуждая,
Таких волос не расплела;
С тех пор как мир лишился рая,
Клянусь, красавица такая
Под солнцем юга не цвела.
 
VIII
 
В последний раз она плясала.
Увы! заутра ожидала
Её, наследницу Гудала.
Свободы резвую дитя,
Судьба печальная рабыни,
Отчизна, чуждая поныне,
И незнакомая семья.
И часто тайное сомненье
Темнило светлые черты;
И были все её движенья
Так стройны, полны выраженья,
Так полны милой простоты,
Что если б Демон, пролетая,
В то время на нее взглянул,
То, прежних братий вспоминая,
Он отвернулся б ‒ и вздохнул...
 
IX
 
И Демон видел... На мгновенье
Неизъяснимое волненье
В себе почувствовал он вдруг.
Немой души его пустыню
Наполнил благодатный звук ‒
И вновь постигнул он святыню
Любви, добра и красоты!..
И долго сладостной картиной
Он любовался ‒ и мечты
О прежнем счастье цепью длинной,
Как будто за звездой звезда,
Пред ним катилися тогда.
Прикованный незримой силой,
Он с новой грустью стал знаком;
В нём чувство вдруг заговорило
Родным когда-то языком.
То был ли признак возрожденья?
Он слов коварных искушенья
Найти в уме своём не мог...
Забыть? забвенья не дал бог:
Да он и не взял бы забвенья!..
. . . . . . . . . . . . . . . .
 
X
 
Измучив доброго коня,
На брачный пир к закату дня
Спешил жених нетерпеливый.
Арагвы светлой он счастливо
Достиг зелёных берегов.
Под тяжкой ношею даров
Едва, едва переступая,
За ним верблюдов длинный ряд
Дорогой тянется, мелькая:
Их колокольчики звенят.
Он сам, властитель Синодала,
Ведёт богатый караван.
Ремнём затянут ловкий стан;
Оправа сабли и кинжала
Блестит на солнце; за спиной
Ружьё с насечкой вырезной.
Играет ветер рукавами
Его чухи, ‒ кругом она
Вся галуном обложена.
Цветными вышито шелками
Его седло; узда с кистями;
Под ним весь в мыле конь лихой
Бесценной масти, золотой.
Питомец резвый Карабаха
Прядёт ушьми и, полный страха,
Храпя косится с крутизны
На пену скачущей волны.
Опасен, узок путь прибрежный!
Утёсы с левой стороны,
Направо глубь реки мятежной.
Уж поздно. На вершине снежной
Румянец гаснет; встал туман...
Прибавил шагу караван.
 
XI
 
И вот часовня на дороге...
Тут с давних лет почиет в боге
Какой-то князь, теперь святой,
Убитый мстительной рукой.
С тех пор на праздник иль на битву,
Куда бы путник ни спешил,
Всегда усердную молитву
Он у часовни приносил;
И та молитва сберегала
От мусульманского кинжала.
Но презрел удалой жених
Обычай прадедов своих.
Его коварною мечтою
Лукавый Демон возмущал:
Он в мыслях, под ночною тьмою,
Уста невесты целовал.
Вдруг впереди мелькнули двое,
И больше ‒ выстрел! ‒ что такое?..
Привстав на звонких стременах,
Надвинув на брови папах,
Отважный князь не молвил слова;
В руке сверкнул турецкий ствол,
Нагайка щёлк ‒ и, как орёл,
Он кинулся... и выстрел снова!
И дикий крик и стон глухой
Промчались в глубине долины ‒
Недолго продолжался бой:
Бежали робкие грузины!
 
XII
 
Затихло всё; теснясь толпой,
На трупы всадников порой
Верблюды с ужасом глядели;
И глухо в тишине степной
Их колокольчики звенели.
Разграблен пышный караван;
И над телами христиан
Чертит круги ночная птица!
Не ждёт их мирная гробница
Под слоем монастырских плит,
Где прах отцов их был зарыт;
Не придут сёстры с матерями,
Покрыты длинными чадрами,
С тоской, рыданьем и мольбами,
На гроб их из далёких мест!
Зато усердною рукою
Здесь у дороги, над скалою
На память водрузится крест;
И плющ, разросшийся весною,
Его, ласкаясь, обовьёт
Своею сеткой изумрудной;
И, своротив с дороги трудной,
Не раз усталый пешеход
Под божьей тенью отдохнёт...
 
XIII
 
Несётся конь быстрее лани.
Храпит и рвётся, будто к брани;
То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То, разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт,
Взмахнув растрёпанною гривой,
Вперёд без памяти летит.
На нем есть всадник молчаливый!
Он бьётся на седле порой,
Припав на гриву головой.
Уж он не правит поводами,
Задвинув ноги в стремена,
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун лихой, ты господина
Из боя вынес, как стрела,
Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала!
 
XIV
 
В семье Гудала плач и стоны,
Толпится на дворе народ:
Чей конь примчался запалённый
И пал на камни у ворот?
Кто этот всадник бездыханный?
Хранили след тревоги бранной
Морщины смуглого чела.
В крови оружие и платье;
В последнем бешеном пожатье
Рука на гриве замерла.
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
Сдержал он княжеское слово,
На брачный пир он прискакал...
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!..
 
XV
 
На беззаботную семью
Как гром слетела божья кара!
Упала на постель свою,
Рыдает бедная Тамара;
Слеза катится за слезой,
Грудь высоко и трудно дышит;
И вот она как будто слышит
Волшебный голос над собой:
«Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадёт:
Она лишь взор туманит ясный.
Ланиты девственные жжёт!
Он далеко, он не узнает,
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы...
Что жизни мелочные сны,
И стон и слёзы бедной девы
Для гостя райской стороны?
Нет, жребий смертного творенья
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой!
 
На воздушном океане,
Без руля и без ветрил,
Тихо плавают в тумане
Хоры стройные светил;
Средь полей необозримых
В небе ходят без следа
Облаков неуловимых
Волокнистые стада.
Час разлуки, час свиданья
Им ни радость, ни печаль;
Им в грядущем нет желанья
И прошедшего не жаль.
В день томительный несчастья
Ты об них лишь вспомяни;
Будь к земному без участья
И беспечна, как они!»
 
«Лишь только ночь своим покровом
Верхи Кавказа осенит,
Лишь только мир, волшебным словом
Заворожённый, замолчит;
Лишь только ветер над скалою
Увядшей шевельнёт травою,
И птичка, спрятанная в ней,
Порхнёт во мраке веселей;
И под лозою виноградной,
Росу небес глотая жадно,
Цветок распустится ночной;
Лишь только месяц золотой
Из-за горы тихонько встанет
И на тебя украдкой взглянет, ‒
К тебе я стану прилетать;
Гостить я буду до денницы
И на шелковые ресницы
Сны золотые навевать...»
 
XVI
 
Слова умолкли в отдаленье,
Вослед за звуком умер звук.
Она, вскочив, глядит вокруг...
Невыразимое смятенье
В её груди; печаль, испуг,
Восторга пыл ‒ ничто в сравненье.
Все чувства в ней кипели вдруг;
Душа рвала свои оковы,
Огонь по жилам пробегал,
И этот голос чудно-новый,
Ей мнилось, всё ещё звучал.
И перед утром сон желанный
Глаза усталые смежил;
Но мысль её он возмутил
Мечтой пророческой и странной.
Пришлец туманный и немой,
Красой блистая неземной,
К её склонился изголовью;
И взор его с такой любовью,
Так грустно на неё смотрел,
Как будто он об ней жалел.
То не был ангел-небожитель,
Её божественный хранитель:
Венец из радужных лучей
Не украшал его кудрей.
То не был ада дух ужасный,
Порочный мученик ‒ о нет!
Он был похож на вечер ясный:
Ни день, ни ночь, ‒ ни мрак, ни свет!
 
Пуснато от tanyas2882tanyas2882 в Пет, 08/01/2016 - 11:21
Последно редактирано от tanyas2882tanyas2882 на Срд, 10/07/2019 - 10:03
Коментари на автора:

Лучшая запись «Демона» здесь: https://ok.ru/video/305507142174 (читает Расул Давлетов).

превод на ИспанскиИспански
Подравни параграфите
A A

Demon (un cuento oriental)

I
 
El triste Demon, espíritu expulsado,
Volaba sobre la tierra pecadora,
Y recuerdos de días mejores
Ante él se agolpaban, en tropel.
Aquellos días, cuando en la morada de la luz
Brillaba él – un puro querubín;
Cuando a un cometa volador le gustaba
Intercambiar, con una sonrisa cariñosa
Su saludo con él.
Cuando a través de neblinas eternas,
Ansioso de saber seguía móviles caravanas
De luminarias, tiradas en el espacio;
Cuando él creía y amaba,
¡Feliz primogénito de la creación!
No conocía ni maldad, ni duda.
Y no amenazaba a su mente
La triste serie de siglos estériles…
Y mucho, mucho… ¡y todo
Recordar no tenía fuerza!
 
II
 
Hace mucho, vagaba rechazado
En el desierto del mundo, sin amparo.
Un siglo corría detrás de otro
Como un minuto, tras otro minuto,
En una serie uniforme.
Dominando a la ínfima tierra,
Sembraba el mal sin gozo,
Ninguna parte encontraba oposición
A su arte. Y el mal lo aburrió.
 
IX
 
Y el Demon vio… Por un momento
Una inquietud incomprensible
De repente, sintió en él.
El desierto de su alma mudo
Llenó un sonido bendito –
Y de nuevo, percibió él un santuario
De amor, bien y belleza!..
Y por un largo rato él admiraba
A la dulce imagen – y sueños
Sobre la felicidad anterior,
Como una larga cadena,
Como estrella tras estrella
Transcurrían ante él, entonces.
Encadenado por una fuerza invisible,
Conoció a la tristeza nueva;
En él habló, de repente, el sentimiento,
Con un idioma antaño conocido.
¿Era esto una señal de renacimiento?
Las palabras pérfidas de seducción
No podía encontrar en su mente…
¿Olvidar? – el olvido no fue dado por Dios:
¡Y él no aceptaría el olvido!..
 
XVI
 
En el espacio de ether azul
Uno de los Santos Ángeles volaba con alas de oro
Llevando del mundo un alma pecadora
En sus brazos.
Con palabra dulce de esperanza
Disipaba sus dudas
Y los rastros del pecado y sufrimiento
Lavaba con sus lágrimas.
Desde la lejanía ya les llegaban
Sonidos del Paraíso, cuando, de repente,
Cortándoles el camino libre
Surgió desde el abismo, el espíritu infernal.
Era potente como un ruidoso vendaval
Brillaba como un relámpago,
Y orgulloso, en su arrogancia demente,
Dijo: "¡Ella es mía!"
Se aferro al pecho protector
El alma pecadora de Tamara,
Tratando de ahogar el horror con oración.
El futuro de su destino se decidía,
Él estaba de nuevo ante ella.
Pero, Dios, ¿quien podría reconocerlo?
Con que mirada de maldad miraba,
Como estaba lleno de mortal veneno,
De hostilidad sin fin y emanaba
El frío de la tumba, de su inmóvil rostro.
"¡Desaparece, espíritu sombrío de la duda!"
El mensajero del Paraíso contestó:
"¡Basta ya de tu triunfo!
La hora de juicio ya llegó
Y es misericordiosa la decisión de Dios.
Los días de prueba ya pasaron.
Con la vestidura perecible de la tierra,
Cadenas del mal se cayeron de ella.
¡Que sepas! ¡La esperábamos hace tiempo!
Su alma era de aquellas cuya vida
Es un instante de indecible sufrimiento
Y de inalcanzable gozo:
El Creador tejió del mas puro ether
Las cuerdas vivas de ellas.
Ellas no están creadas para el mundo
Y el mundo no fue crecido para ellas.
Con u precio cruel ella redimió sus dudas
Ella sufría y amaba
¡Y el Paraíso se abrió al amor!"
Y el Ángel miró severamente al seductor
Y con gozoso batir de alas
Se hundió en la luz del cielo.
Y maldijo el Demon vencido
Sus sueños dementes
Y de nuevo quedó arrogante
Solo como antes en el Universo,
Sin esperanza ni amor!
 
Пуснато от Valeriu RautValeriu Raut в Срд, 02/03/2016 - 17:54
Коментари на автора:

Traducido por Elena Ancibor

Коментари