Advertisements

Демон. Часть I | Demon. Chast' I (Serbian translation)

  • Artist: Mikhail Lermontov (Михаил Юрьевич Лермонтов)
  • Song: Демон. Часть I | Demon. Chast' I 13 translations
  • Translations: Albanian, English, Hungarian, Italian, Kazakh, Latvian, Polish #1, #2, Romanian, Serbian, Spanish, Turkish, Uzbek
  • Requests: Greek, Lithuanian, Portuguese

Демон. Часть I | Demon. Chast' I

I
 
Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землёй,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
Тex дней, когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим,
Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним,
Когда сквозь вечные туманы,
Познанья жадный, он следил
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил;
Когда он верил и любил,
Счастливый первенец творенья!
Не знал ни злобы, ни сомненья.
И не грозил уму его
Веков бесплодных ряд унылый...
И много, много... и всего
Припомнить не имел он силы!
 
II
 
Давно отверженный блуждал
В пустыне мира без приюта:
Вослед за веком век бежал,
Как за минутою минута,
Однообразной чередой.
Ничтожной властвуя землёй,
Он сеял зло без наслажденья.
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья ‒
И зло наскучило ему.
 
III
 
И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
И, глубоко внизу чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял,
И Терек, прыгая, как львица
С косматой гривой на хребте,
Ревел,‒ и горный зверь, и птица,
Кружась в лазурной высоте,
Глаголу вод его внимали;
И золотые облака
Из южных стран, издалека
Его на север провожали;
И скалы тесною толпой,
Таинственной дремоты полны,
Над ним склонялись головой,
Следя мелькающие волны;
И башни замков на скалах
Смотрели грозно сквозь туманы ‒
У врат Кавказа на часах
Сторожевые великаны!
И дик и чуден был вокруг
Весь божий мир; но гордый дух
Презрительным окинул оком
Творенье бога своего,
И на челе его высоком
Не отразилось ничего.
 
IV
 
И перед ним иной картины
Красы живые расцвели:
Роскошной Грузии долины
Ковром раскинулись вдали;
Счастливый, пышный край земли!
Столпообразные раины.
Звонко-бегущие ручьи
По дну из камней разноцветных,
И кущи роз, где соловьи
Поют красавиц, безответных
На сладкий голос их любви;
Чинар развесистые сени,
Густым венчанные плющом.
Пещеры, где палящим днём
Таятся робкие олени;
И блеск, и жизнь, и шум листов,
Стозвучный говор голосов,
Дыханье тысячи растений!
И полдня сладострастный зной,
И ароматною росой
Всегда увлаженные ночи,
И звёзды, яркие, как очи,
Как взор грузинки молодой!..
Но, кроме зависти холодной,
Природы блеск не возбудил
В груди изгнанника бесплодной
Ни новых чувств, ни новых сил;
И всё, что пред собой он видел,
Он презирал иль ненавидел.
 
V
 
Высокий дом, широкий двор
Седой Гудал себе построил...
Трудов и слез он много стоил
Рабам послушным с давних пор.
С утра на скат соседних гор
От стен его ложатся тени.
В скале нарублены ступени;
Они от башни угловой
Ведут к реке, по ним мелькая,
Покрыта белою чадрой,
Княжна Тамара молодая
К Арагве ходит за водой.
 
VI
 
Всегда безмолвно на долины
Глядел с утёса мрачный дом;
Но пир большой сегодня в нём ‒
Звучит зурна, и льются вина ‒
Гудал сосватал дочь свою,
На пир он созвал всю семью.
На кровле, устланной коврами,
Сидит невеста меж подруг:
Средь игр и песен их досуг
Проходит. Дальними горами
Уж спрятан солнца полукруг;
В ладони мерно ударяя,
Они поют ‒ и бубен свой
Берёт невеста молодая.
И вот она, одной рукой
Кружа его над головой,
То вдруг помчится легче птицы,
То остановится, глядит ‒
И влажный взор её блестит
Из-под завистливой ресницы;
То чёрной бровью поведёт,
То вдруг наклонится немножко,
И по ковру скользит, плывёт
Её божественная ножка;
И улыбается она,
Веселья детского полна.
Но луч луны, по влаге зыбкой
Слегка играющий порой,
Едва ль сравнится с той улыбкой,
Как жизнь, как молодость, живой.
 
VII
 
Клянусь полночною звездой,
Лучом заката и востока,
Властитель Персии златой
И ни единый царь земной
Не целовал такого ока;
Гарема брызжущий фонтан
Ни разу жаркою порою
Своей жемчужною росою
Не омывал подобный стан!
Ещё ничья рука земная,
По милому челу блуждая,
Таких волос не расплела;
С тех пор как мир лишился рая,
Клянусь, красавица такая
Под солнцем юга не цвела.
 
VIII
 
В последний раз она плясала.
Увы! заутра ожидала
Её, наследницу Гудала.
Свободы резвую дитя,
Судьба печальная рабыни,
Отчизна, чуждая поныне,
И незнакомая семья.
И часто тайное сомненье
Темнило светлые черты;
И были все её движенья
Так стройны, полны выраженья,
Так полны милой простоты,
Что если б Демон, пролетая,
В то время на нее взглянул,
То, прежних братий вспоминая,
Он отвернулся б ‒ и вздохнул...
 
IX
 
И Демон видел... На мгновенье
Неизъяснимое волненье
В себе почувствовал он вдруг.
Немой души его пустыню
Наполнил благодатный звук ‒
И вновь постигнул он святыню
Любви, добра и красоты!..
И долго сладостной картиной
Он любовался ‒ и мечты
О прежнем счастье цепью длинной,
Как будто за звездой звезда,
Пред ним катилися тогда.
Прикованный незримой силой,
Он с новой грустью стал знаком;
В нём чувство вдруг заговорило
Родным когда-то языком.
То был ли признак возрожденья?
Он слов коварных искушенья
Найти в уме своём не мог...
Забыть? забвенья не дал бог:
Да он и не взял бы забвенья!..
. . . . . . . . . . . . . . . .
 
X
 
Измучив доброго коня,
На брачный пир к закату дня
Спешил жених нетерпеливый.
Арагвы светлой он счастливо
Достиг зелёных берегов.
Под тяжкой ношею даров
Едва, едва переступая,
За ним верблюдов длинный ряд
Дорогой тянется, мелькая:
Их колокольчики звенят.
Он сам, властитель Синодала,
Ведёт богатый караван.
Ремнём затянут ловкий стан;
Оправа сабли и кинжала
Блестит на солнце; за спиной
Ружьё с насечкой вырезной.
Играет ветер рукавами
Его чухи, ‒ кругом она
Вся галуном обложена.
Цветными вышито шелками
Его седло; узда с кистями;
Под ним весь в мыле конь лихой
Бесценной масти, золотой.
Питомец резвый Карабаха
Прядёт ушьми и, полный страха,
Храпя косится с крутизны
На пену скачущей волны.
Опасен, узок путь прибрежный!
Утёсы с левой стороны,
Направо глубь реки мятежной.
Уж поздно. На вершине снежной
Румянец гаснет; встал туман...
Прибавил шагу караван.
 
XI
 
И вот часовня на дороге...
Тут с давних лет почиет в боге
Какой-то князь, теперь святой,
Убитый мстительной рукой.
С тех пор на праздник иль на битву,
Куда бы путник ни спешил,
Всегда усердную молитву
Он у часовни приносил;
И та молитва сберегала
От мусульманского кинжала.
Но презрел удалой жених
Обычай прадедов своих.
Его коварною мечтою
Лукавый Демон возмущал:
Он в мыслях, под ночною тьмою,
Уста невесты целовал.
Вдруг впереди мелькнули двое,
И больше ‒ выстрел! ‒ что такое?..
Привстав на звонких стременах,
Надвинув на брови папах,
Отважный князь не молвил слова;
В руке сверкнул турецкий ствол,
Нагайка щёлк ‒ и, как орёл,
Он кинулся... и выстрел снова!
И дикий крик и стон глухой
Промчались в глубине долины ‒
Недолго продолжался бой:
Бежали робкие грузины!
 
XII
 
Затихло всё; теснясь толпой,
На трупы всадников порой
Верблюды с ужасом глядели;
И глухо в тишине степной
Их колокольчики звенели.
Разграблен пышный караван;
И над телами христиан
Чертит круги ночная птица!
Не ждёт их мирная гробница
Под слоем монастырских плит,
Где прах отцов их был зарыт;
Не придут сёстры с матерями,
Покрыты длинными чадрами,
С тоской, рыданьем и мольбами,
На гроб их из далёких мест!
Зато усердною рукою
Здесь у дороги, над скалою
На память водрузится крест;
И плющ, разросшийся весною,
Его, ласкаясь, обовьёт
Своею сеткой изумрудной;
И, своротив с дороги трудной,
Не раз усталый пешеход
Под божьей тенью отдохнёт...
 
XIII
 
Несётся конь быстрее лани.
Храпит и рвётся, будто к брани;
То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То, разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт,
Взмахнув растрёпанною гривой,
Вперёд без памяти летит.
На нем есть всадник молчаливый!
Он бьётся на седле порой,
Припав на гриву головой.
Уж он не правит поводами,
Задвинув ноги в стремена,
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун лихой, ты господина
Из боя вынес, как стрела,
Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала!
 
XIV
 
В семье Гудала плач и стоны,
Толпится на дворе народ:
Чей конь примчался запалённый
И пал на камни у ворот?
Кто этот всадник бездыханный?
Хранили след тревоги бранной
Морщины смуглого чела.
В крови оружие и платье;
В последнем бешеном пожатье
Рука на гриве замерла.
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
Сдержал он княжеское слово,
На брачный пир он прискакал...
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!..
 
XV
 
На беззаботную семью
Как гром слетела божья кара!
Упала на постель свою,
Рыдает бедная Тамара;
Слеза катится за слезой,
Грудь высоко и трудно дышит;
И вот она как будто слышит
Волшебный голос над собой:
«Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадёт:
Она лишь взор туманит ясный.
Ланиты девственные жжёт!
Он далеко, он не узнает,
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы...
Что жизни мелочные сны,
И стон и слёзы бедной девы
Для гостя райской стороны?
Нет, жребий смертного творенья
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой!
 
На воздушном океане,
Без руля и без ветрил,
Тихо плавают в тумане
Хоры стройные светил;
Средь полей необозримых
В небе ходят без следа
Облаков неуловимых
Волокнистые стада.
Час разлуки, час свиданья
Им ни радость, ни печаль;
Им в грядущем нет желанья
И прошедшего не жаль.
В день томительный несчастья
Ты об них лишь вспомяни;
Будь к земному без участья
И беспечна, как они!»
 
«Лишь только ночь своим покровом
Верхи Кавказа осенит,
Лишь только мир, волшебным словом
Заворожённый, замолчит;
Лишь только ветер над скалою
Увядшей шевельнёт травою,
И птичка, спрятанная в ней,
Порхнёт во мраке веселей;
И под лозою виноградной,
Росу небес глотая жадно,
Цветок распустится ночной;
Лишь только месяц золотой
Из-за горы тихонько встанет
И на тебя украдкой взглянет, ‒
К тебе я стану прилетать;
Гостить я буду до денницы
И на шелковые ресницы
Сны золотые навевать...»
 
XVI
 
Слова умолкли в отдаленье,
Вослед за звуком умер звук.
Она, вскочив, глядит вокруг...
Невыразимое смятенье
В её груди; печаль, испуг,
Восторга пыл ‒ ничто в сравненье.
Все чувства в ней кипели вдруг;
Душа рвала свои оковы,
Огонь по жилам пробегал,
И этот голос чудно-новый,
Ей мнилось, всё ещё звучал.
И перед утром сон желанный
Глаза усталые смежил;
Но мысль её он возмутил
Мечтой пророческой и странной.
Пришлец туманный и немой,
Красой блистая неземной,
К её склонился изголовью;
И взор его с такой любовью,
Так грустно на неё смотрел,
Как будто он об ней жалел.
То не был ангел-небожитель,
Её божественный хранитель:
Венец из радужных лучей
Не украшал его кудрей.
То не был ада дух ужасный,
Порочный мученик ‒ о нет!
Он был похож на вечер ясный:
Ни день, ни ночь, ‒ ни мрак, ни свет!
 
Submitted by tanyas2882tanyas2882 on Fri, 08/01/2016 - 11:21
Last edited by tanyas2882tanyas2882 on Wed, 10/07/2019 - 10:03
Submitter's comments:

Лучшая запись «Демона» здесь: https://ok.ru/video/305507142174 (читает Расул Давлетов).

Serbian translationSerbian
Align paragraphs
A A

Демон. Део први

I
 
Печални Демон, дух изгнања,
Летећи изнад земље грешне
Снио jе славља некадања
И време када срећан беше,
Кад у пребивалишту дана
Он као чист херувим сjаша,
Када комета ужурбана
Радо се с њиме, насмеjана,
Уз топли позрав сусреташе;
Кад jе кроз магле вечних тмица,
Сазнањя жедан, глед'о он
Пут каравана-луталица
У звезданоме свету том;
Кад љубио jе, веровао,
Превенац срећни свег постања!
Сумњу ни мржњу ниjе знао!
И ниjе бесконачна спрега
Векова пуних очаjања
Jош почела да уму прети...
И много, много тог... и света
Он ниjе мог'о да се сети! -
 
II
 
Одбачен давно, он jе лут'о
Кроз пусти свет без прибежишта.
Као минута за минутом,
Не даруjћи духу ништа,
Столећа низаху се дуга.
Он, као владар земног круга,
Без насладе jе сеj'о зло,
Па када ниjе ни наjмању
Препеку нашао свом знању,
- Досадило му чак и то.
 
III
 
Често би врхови Кавказа
Указали се испод њега:
Казбек се блистао од мраза
У диjамантском сjаjу снега;
И Дарjал, под њим, попут jаза
Где змаjево се легло криjе,
Непрестано jе мењ'о смер
Дубоке своjе провалиjе;
А Терек, скачући к'о лав,
Увиjен буjном гривом сав,
Љут, хучаше - и горска звер
И у азуру птица мала
Слушаху говорење вала;
И златни облаци са Jуга
Ка северним су краjевима
Пратили њега као друга;
А суре хриди сврх обала
У свом таjанственоме дрему
Обарале су главе к њему
Пратећи протицање вала;
И куле изнад горског jаза
Гледаху грозно кроз облаке -
Оне, што знаjу праг Кавказа
Од душманске да бране шаке! -
Дивљи и диван беше ту
Сав божjи свет; - но горди дух
Ошину само у презрењу
Погледом ово божjе дело,
И ништа ни у магновењу
Не откри високо му чело.
 
IV
 
И друга слика пред њим сине,
Лепотом живом расцветала:
Раскошне Грузиjе долине
К'о ћилим прекрише даљине; --
Краj где jе срећа царевала!
Jаблани чиjе крошње хуjе;
Буjица горских шумне струjе
Што разнобоjно стење миjу;
Жбунови ружа, где славуjи
Гласом, од љубави што бруjи,
Другама немим песме виjу;
И разгранати хлад платана
Где бршљан шири своjа ткања;
Шпиље, где олуjних се дана
Плашљива срна често склања;
Живот, и лишћа шум, и спрега
Сто звукова у jедан мах;
И безброjнога биља дах;
И сладострастног дана жега
Кад подне jе у земљи тоj;
И роса што jе мирис своj
У вечно влажне слила ноћи;
И звезде, jарке као очи
Грузинке младе... Но та слика
Jедино завист прогнаника
Пробудила jе... Ни за трен
Он њом не беше узбуђен;
За све пред собом имао jе
Jедино презир мржње своjе.
 
V
 
Висок и простан себи дом
Подиже овде Гудал седи.
У ропском раду, љутоj беди
Дигнут jе он на кршу том...
На хридине, у сjаjу зоре
Од зидина му лете сене,
А степенице преко стене,
Од куле оне, с врха горе,
Ка реци воде, где баш сада,
Тамара, кнегињица млада,
У зару, где, упућуjе се
С Арагве воду да донесе.
 
VI
 
Увек jе, ћутљив, спрам долина
Гледао дом са хриди тмурне,
Но данас ту jе пир, и зурне
Одjекуjу, и теку вина -
Гудал на свадбу кћери своjе
Сву породицу позвао jе.
На сагу тамо седи млада
Између своjих другарица,
И пролази им доколица
У песмама. - Већ сунце пада
Иза планина; стиже вече,
У ритму песме коjа тече
Тапшу и дланови, а сада
Дахире невестине звече.
И она руком кружи њима
Над главом, лаким покретима,
На прхне увис као птица,
Застане, дрхти попут листа,
А влажни поглед jоj заблиста
Под велом дугих трепавица.
Сад обрвама црним трепне,
Па стане, наклони се благо,
А затим ножице jоj лепе
Живахно плове, клизе сагом;
А сада смешак jоj процвета:
Радошћу сва jе обузета!
Но чак и месечине сjаj
Што површином воде шета
Ни близу ниjе као таj
Осмех у коме живот цвета!
 
VII
 
Кунем се звездом поноћном,
Буктињом свитања и ноћи,
Ниjедан цар на свету том,
Ни владар златнога Ирана,
Љубио ниjе такве очи;
Jош никада у врели час
Бисерна роса, распрскана
Краj царских харемских фонтана,
Умила ниjе такав стас;
Никад земаљска рука нека
Jош ниjе изнад таквог лица
Увоjке такве миловала;
Од прадавнога раjског века
- Кунем се - таква лепотица
Под сунцем Jуга ниjе цвала.
 
VIII
 
Но, ваj! њоj више игре нема!
Jер сутрашњи jоj дан већ спрема,
Њоj, несташне слободе чеду
И Гудаловоj наследници
Ропкиње тужне судбу бледу
У некоj туђоj отаџбини
И непознатоj породици. -
И понекад би сумње таjне
Замрачиле jоj црте сjаjне,
И све су њене кретње биле
Складне, и тако изражаjне,
И тако лаке, тако миле,
Да кад би Демон у свом лету
Сад спазио jе на том свету,
Уздахнуо би, некадању
Видећи браћу у сећању.
 
IX
 
И Демон виде... бићем целим
Он преда се у магновењу
Jош незнаном му узбуђењу,
И ледним духом опустелим
Глас разлеже се пун топлоте,
И опет беше он у власти
Љубави, добра и лепоте!
И дуго призор га пун сласти
Опиjаше - а сни о срећи
Владаху душом опчињеном
У дугом низу пролазећи
Као роj звезда васељеном.
Незнана прикова га сила
И откри му се нова туга;
То му jе љубав говорила
Jезиком давно знаног друга.
Да л' знак то беше да се спрема
Препород коjи душу мења?
Мисао чак му беше нема
За лукав говор искушења.
Заборав? - Бог му узе њега,
А ни он сам не пожеле га!
 
X
 
На добром коњу, свем у пени,
У сумраку, пун нестрпљења,
На пир своj хита младожења.
И ево, пред њим се зелени
Обала прозирне Арагве,
А за њим, споро, већ без снаге,
Звонећи своjим прапорцима,
Натоварене даровима
Камиле, гле, полако газе
Дуж уске приобалске стазе.
То он, господар Синодала,
Караван води. Пас jунака
И оков сабље и кинжала
Од сунчевога блеште зрака;
Шаре са пушке му се кресе
За леђима; у ветру лаком
Рукави чухе* виjоре се,
Уокруг порубљени траком;
На седлу свила шарени се
И кићанке са узде висе;
Под њим jе коњиц сав у пени,
Таj дивни алат скупоцени.
Питомац живи Карабаха
Ушима стриже, и пун страха,
Ржући, поглед баца ниже
Где вал за валом пену диже.
Узани оваj пут уз реку
Свуда опасност криjе неку!
Са леве стране кршно стење,
Здесна дубина речних врење.
Ал' касно већ jе. Из дубине
Већ магле теку. Гасне дан.
И сунце тоне за планине.
Убрза корак караван.
 
XI
 
И гле, краj пута jе капела.
Одавно ту су мошти свете
Некога кнеза; због освете
Уби га jедном рука смела.
Отад, пред битку или празник,
Ту путници са страна разних
Усрдно увек застаjаху
Да помоле се светом праху,
И спас од исламског кинжала
Та молитва би увек дала.
Но сада презре младић смели
Обичаj своjих прадедова -
Лукавост, мржња Демонова.
Сву су му душу обузели:
У мислима jе лице мило
Целивао у ноћноj магли.
Одjедном чу се метеж нагли,
Jурњава - пуцањ! - шта се збило?...
У стремењу се уздигнувши,
На очах папах** намакнувши,
Кнез храбри речи не изусти;
У руци севну турска цев,
Нагаjка пуче; - он се пусти
К'о орао - но пуцањ, сев,
И дивљи крик и хропот мукли
Изгубише се у долини;
У мраку су се кратко тукли:
Бежаху плашљиви Грузини!
 
XII
 
Све стишало се... Уплашене,
У живу гомилу збиjене,
Камиле само са ужасом
Гледаху трупла у прашини,
А звонца су им у тишини
Звучала замирућим гласом.
Сва раскош дивног каравана
Ишчезла сад jе, похарана!
Jедино ноћна птица кружи
Над погинулим хришћанима;
Манастир неће спокоj њима
Под своjим плочама да пружи
Тамо где преци леже њини;
И ником сестра или мати
Неће под заром, у црнини,
До гроба стићи издалека
И над њим болно заjецати.
Но њих ће зато овде нека
Усрдна рука да замени
И крст да дигне на тоj стени;
И бршљана ће буjне вреже
С пролећа око њега нежно
Смарагдне своjе плести мреже;
И путници ће неизбежно
Застати под њим, заморени,
Да предахну у свежоj сени.
 
XIII
 
Као пред битку, ношен страхом,
У лудом трку коњиц рже;
Час устукне и стане плахо,
Ноздрве шири, диши брже,
Ослушкуjући ноћни лахор;
Час копитом, у трку живом,
О земљу биjе да све звони,
И као да га ужас гони,
Jури и маше дугом гривом.
Коњаник неми њега jаше!
По седлу трупка док коњ бежи,
А глава му на гриви лежи,
Ноге му jош се задржаше
У стремењу, но преко аше
Већ шаре плете крвца врела,
Узда из руку се отела!
Коњицу, ти си свог jахача
Из битке изнео к'о стрела,
Но зла jе кугла нападача
Кроз таму к њему долетела!
 
XIV
 
Код Гудала jе плач и вриска.
У двориште се народ тиска.
Чиjи то коњ се поред прага
Срушио, већ на рубу снага?
Ко jе таj коњаник без даха?
Jош му своj немир битка плаха
Чува у бори мрког чела;
Крв цури с пушке и одела;
Са коњске гриве рука виси,
Jош згрчена у гневном хтењу.
- Невесто, свога младожењу
Предуго чекала ти ниси:
Реч своjу кнез прекршит' неће,
На свадбу стиже, к'о што рече.
Но зато коња свога, jао!
Последњи пут jе поjахао!
 
XV
 
На безбрижну се породицу
Као гром божjа казна сруши!
На кревет, с очаjем у души,
Тамара паде; а по лицу
Сузе jоj теку; зрак jе гуши,
Груди jоj с муком дишу жудно...
Ал' као де се у таj час
Чаробни зачу, чудни глас:
„Не плачи, дете, узалудно!
Jер твоjих суза роса жива
Оживет' неће леш безгласни;
Она ти мрачи поглед jасни,
У душу бол и патњу слива;
Далеко он je, он не чуjе
Тугу што твоjу душу труjе;
Jер његов поглед бестелесни
Милуjе сада сjаj небесни;
Он раjске песме упозн'о jе...
Шта су живота ситни снови
И шта су сузе, патње твоjе
За душу коjа у раj плови?
Не, анђеле моj, веруj мени
Да удес смртног бића тог
Не вреди као драгоцени
Третутак jедан бола твог.”
 
„По ваздушном бурном мору,
А без циља и без смера,
Светлила у складном хору
Плове куд их ветар тера.
Кроз плаветна поља снено
Облаци без реда теку
И лиjу се небом лено
У рунасту дугу реку.
Час растанка, опроштаjа
Ниjе бол им ни весеље;
С прошлим ништа их не спаjа
Нит' за сутра гаjе жеље.
Налик на њих, ти из груди
Патњу сву и бол уклони,
Према свету хладна буди
И безбрижна, као они.”
 
„Само што ноћ копреном тмине
Угаси над Кавказом дан,
И тек што жагор света мине,
Чаробном речjу зачаран,
Само што ветар поврх стене
Оживи свеле траве сплет,
И сакривена птица крене
На весели своj ноћни лет;
И тек што цвет у винограду,
Под лозом и у ноћном хладу,
Небеску росу сркне жедно;
И тек што златни месец вредно
Над гором гране, и на лице
У сну ти његов поглед слети,
До тебе jа ћу долетети,
Код тебе све до зоре бићу,
И свилене ти трепавице
Сновима златним засенићу.”
 
XVI
 
Глас нестаjаше у даљину,
Све тиши... Тад се она прену,
Тражећи погледом кроз тмину...
А тешка смутња душу њену
Сву обузе. То беху страх,
Занос и бол у исти мах.
Оживеше сва чувства њена
У бури овог чудног трена;
Кидаше душа ланце своjе,
У жилама jе ватра текла,
А чудни глас таj, све би рекла,
Jош увек негде бруjао jе.
Жељени сан у зоре цик
Ипак jоj склопио jе зене,
Но пророчки и чудни лик
Помутио jе мисли њене.
Дошљак jе неми био ту,
Леп као светлост, неземаљски,
И, пригнувши к њоj чело бледо,
Тако jе нежно, болно глед'о,
К'о да због нечег жали њу,
То анђео не беше раjски,
Њен верни заштитник божански,
Jер ниjе зрак небеске дуге
Красио увоjке му дуге.
То ниjе био дух ужасни,
Мученик паклених дубина!
Он беше као сумрак jасни,
Ни дан, ни ноћ - ни сjаj, ни тмина!
 
Submitted by tanyas2882tanyas2882 on Wed, 17/07/2019 - 14:30
Author's comments:

Превео Никола Бертолино.

* Капут са разрезаним рукавима (нап. Љермонтова).
** Врста шубаре (нап. Љермонтова).

Comments
Advertisements
Read about music throughout history