Reklamy

Sergey Yesenin teksty piosenek

Sergey Yesenin
Teksty piosenekTłumaczeniaProśby o tłumaczenie
Bratu cheloveku (Брату человеку)rosyjskivideoturecki
Do svidanya (До свиданья)rosyjskivideoangielski #1 #2
czeski
francuski #1 #2
grecki
gruziński
hiszpański
niemiecki
portugalski #1 #2
rumuński #1 #2
serbski
turecki #1 #2
włoski
Dorogaya, syadem ryadom (Дорогая, сядем рядом)rosyjskivideoangielski
czeski
turecki
Gljanu v pole, gljanu v nebo (Гляну в поле, гляну в небо)rosyjskivideo
Golubaja kofta. Sinie Glaza (Голубая кофта. Синие глаза)rosyjskivideoczeski
turecki
Gori zvezda moya ne paday (Гори звезда моя не падай)rosyjskiangielski
turecki
Gulyaka | Гулякаrosyjskivideo
Гуляка (1996)
Transliteracja
angielski #1 #2 #3 #4
chorwacki
turecki
Horosha byla Tanjusha (Хороша была Танюша)rosyjskivideorumuński #1 #2
turecki
Ispoved' Huligana (Исповедь хулигана)rosyjskivideofrancuski
rumuński
turecki
włoski
JA po pervomu snegu bredu (Я по первому снегу бреду)rosyjskivideoturecki
Ja pokinul rodimyj dom (Я покинул родимый дом)rosyjskivideoangielski
polski
portugalski
turecki
Ja pomnyu lyubimaya ( Я помню, любимая)rosyjskivideoangielski
hiszpański
turecki
Kakaya noch' ya ne mogu (Какая ночь! Я не могу).rosyjskivideoangielski
francuski
grecki
turecki
Klen ti moy opavshiy (Клен ты мой опавший)rosyjskivideoangielski
chorwacki
Kto ja? Chto ja? ... (Кто я?Что я?Только лишь мечтатель)rosyjskivideoczeski
portugalski
serbski
turecki #1 #2
Mne grustno na tebya smotret' (Мне грустно на тебя смотреть)rosyjskivideoangielski
turecki
grecki
Mne ostalas' odna zabava (Мне осталась одна забава)rosyjskivideoangielski #1 #2 #3 #4
turecki
Monolog Hlopushi (Монолог Хлопуши)rosyjskivideo
Mozhet, pozdno, mozhet, slishkom rano (Может, поздно, может, слишком рано)rosyjskivideoturecki
My teper' uhodim ponemnogu (Мы теперь уходим понемногу)rosyjskivideoangielski
rumuński
turecki
włoski
Nad okoshkom mesjats (Над окошком месяц)rosyjskivideoangielski
czeski
niemiecki
turecki
Ne zhaleju, ne zovu, ne plachu (Не жалею, не зову, не плачу)rosyjskivideoangielski
chorwacki
czeski
francuski
hiszpański
rumuński
serbski
turecki
grecki
Noi adesso ce ne andiamo a poco a pocowłoskivideo
Otgovorila roshcha zolotaya (Отговорила роща золотая)rosyjskivideoangielski
chorwacki
francuski
hiszpański
serbski
ukraiński #1 #2
włoski
Pesn' o sobake (Песнь о собаке)rosyjskivideorumuński #1 #2
serbski
turecki
Pesnja (Песня)rosyjski
Pis'mo materi (Письмо матери)rosyjskivideofrancuski
hiszpański
norweski #1 #2
rumuński
serbski
szwedzki
włoski
Podrazhanie pesne (Подражание песне)rosyjskivideoturecki
Poltumana (Полтумана)rosyjskivideoturecki
Puskay ty vypita drugim ( Пускай ты выпита другим)rosyjskivideoangielski
Shahrazada (Шахразада)rosyjskivideoturecki
Shjol Gospod' pytat' ljudej v ljubvi (Шел Господь пытать людей в любови)rosyjskivideoportugalski
turecki
Siniy may Zarevaya teplyn' (Синий май.Заревая теплынь)rosyjskivideo
Sobake Kachalova (Собаке Качалова)rosyjskivideoangielski #1 #2
hiszpański
rumuński
turecki
Sukin syn (Сукин сын)rosyjskivideoserbski
turecki
Svet vechernyj shafrannogo kraja (Свет вечерний шафранного края)rosyjskivideoturecki
Syp' tal'janka (Сыпь, тальянка)rosyjskivideoturecki
Tiho struitsya reka serebristaya (Тихо струится река серебристая)rosyjskiangielski
Ty menja ne ljubish', ne zhaleesh' (Ты меня не любишь, не жалеешь)rosyjskivideoangielski
czeski
grecki
hiszpański
niemiecki
portugalski
serbski
turecki
V hate (В хате)rosyjskiturecki
Vecher chernye brovi nasopil (Вечер черные брови насопил)rosyjskivideoturecki
Vesennyj Vecher (Весенний вечер)rosyjskivideoangielski #1 #2
turecki
Vot uzh vecher (Вот уж вечер)rosyjskivideopolski
turecki
Zametalsya pozhar goluboy (Заметался пожар голубой)rosyjskivideoangielski #1 #2
czeski
polski
ukraiński
koreański
turecki
Березаrosyjskivideoangielski
czeski
francuski
polski
rumuński #1 #2
serbski
turecki
Ветер веет с юга и луна взошлаrosyjskiangielski
Вот оно, глупое счастьеrosyjskivideoangielski
czeski
rumuński
turecki
Все живое особой метойrosyjskiserbski
Глупое сердце, не бейся!rosyjskivideoserbski
Далекая веселая песняrosyjskivideoserbski
turecki
Жизнь — обман с чарующей тоскоюrosyjskivideoangielski
francuski
turecki
grecki
За рекой горят огни...rosyjskivideoangielski
polski
Закружилась листва золотая...rosyjski
Золото холодное луны...rosyjski
Нивы сжаты, рощи голы...rosyjskiangielski
Никогда я не был на Босфореrosyjskivideorumuński #1 #2
turecki
ОсеньrosyjskiTransliteracja
angielski
polski
rumuński
Памяти Брюсоваrosyjskiturecki
Письмо к женщинеrosyjskivideogrecki
portugalski
turecki
Плачет метельrosyjskivideoangielski
bułgarski
francuski
turecki
rumuński
Пойду в скуфье смиренным иноком...rosyjski
Польшаrosyjskipolski
Разбуди меня завтра раноrosyjskivideoportugalski
serbski
Руки милой - пара лебедейrosyjskivideoserbski
Русь (Rus')rosyjski
Русь уходящаяrosyjski
1924
Свищет ветер под крутым заборомrosyjskivideoangielski
Сказка о пастушонке Пете, его комиссарстве и коровьем царствеrosyjski
Там, где капустные грядки...rosyjskivideopolski
Ты плакала в вечерней тишинеrosyjskivideoangielski
turecki
Улеглась моя былая рана...rosyjski
Упоенье - яд отравы...rosyjskiangielski
Цветы мне говорят - прощайrosyjskivideoangielski
grecki
serbski
Чёрный человекrosyjskivideoTransliteracja
angielski
czeski
rumuński
serbski #1 #2
Шаганэ ты моя, Шаганэrosyjskivideohiszpański
portugalski
serbski
turecki
ukraiński
Эта улица мне знакома...rosyjski
ЮностьrosyjskivideoTransliteracja
angielski
polski
Я усталым таким еще не был... | Ya ustalym takim yeshche ne bylrosyjskivideogrecki
serbski
Moje komentarze
vodkapivovodkapivo    pon., 28/04/2014 - 12:50

Hakiki büyük adamlar
Güzel ağaçlara benzer
Dallarında yuvalar kurulur
Gölgesinde yorgunlar dinlenir
Çiçeklerine sürünenler
Güzel koku alırlar
Meyvesiyle açlar doyar
Yaprakları arasından
Dökülen güneş damlaları
Toprağa hayat verir.
...
Поистине великие люди
Похожи на красивые деревья-
На их ветвях строят приюты,
В их тени отдыхают уставшие,
Люди, прикоснувшись к их цветам,
Вдыхают дивный запах,
Их плоды питают голодных,
И сквозь их листья
Льющиеся лучи солнца
Пробуждают к жизни землю.
...
Cenab Şehabettin (1870-1934).

Alexander FreiAlexander Frei    pon., 18/02/2019 - 01:37

Статья Максима Горького "Сергей Есенин", изданная в «Красной газете» (вечерний выпуск), 1927, номер 61 от 5 марта:

"В седьмом или восьмом году, на Капри, Стефан Жеромский рассказал мне и болгарскому писателю Петко Тодорову историю о мальчике, жмудине или мазуре, крестьянине, который, каким-то случаем, попал в Краков и заплутался в нём. Он долго кружился по улицам города и всё не мог выбраться на простор поля, привычный ему. А когда наконец почувствовал, что город не хочет выпустить его, встал на колени, помолился и прыгнул с моста в Вислу, надеясь, что уж река вынесет его на желанный простор. Утонуть ему не дали, он помер оттого, что разбился.

Незатейливый рассказ этот напомнила мне смерть Сергея Есенина. Впервые я увидал Есенина в 1914 году, где-то встретил его вместе с Клюевым. Он показался мне мальчиком 15—17 лет. Кудрявенький и светлый, в голубой рубашке, в поддёвке и сапогах с набором, он очень напомнил слащавенькие открытки Самокиш-Судковской, изображавшей боярских детей, всех с одним и тем же лицом. Было лето, душная ночь, мы, трое, шли сначала по Бассейной, потом через Симеоновский мост, постояли на мосту, глядя в чёрную воду. Не помню, о чём говорили, вероятно, о войне; она уже началась. Есенин вызвал у меня неяркое впечатление скромного и несколько растерявшегося мальчика, который сам чувствует, что не место ему в огромном Петербурге.

Такие чистенькие мальчики — жильцы тихих городов, Калуги, Орла, Рязани, Симбирска, Тамбова. Там видишь их приказчиками в торговых рядах, подмастерьями столяров, танцорами и певцами в трактирных хорах, а в самой лучшей позиции — детьми небогатых купцов, сторонников "древлего благочестия".

Позднее, когда я читал его размашистые, яркие, удивительно сердечные стихи, не верилось мне, что пишет их тот самый нарочито картинно одетый мальчик, с которым я стоял, ночью, на Симеоновском и видел, как он, сквозь зубы, плюёт на чёрный бархат реки, стиснутой гранитом.

Через шесть-семь лет я увидел Есенина в Берлине, в квартире А.Н.Толстого. От кудрявого, игрушечного мальчика остались только очень ясные глаза, да и они как будто выгорели на каком-то слишком ярком солнце. Беспокойный взгляд их скользил по лицам людей изменчиво, то вызывающе и пренебрежительно, то, вдруг, неуверенно, смущённо и недоверчиво. Мне показалось, что в общем он настроен недружелюбно к людям. И было видно, что он — человек пьющий. Веки опухли, белки глаз воспалены, кожа на лице и шее — серая, поблекла, как у человека, который мало бывает на воздухе и плохо спит. А руки его беспокойны и в кистях размотаны, точно у барабанщика. Да и весь он встревожен, рассеян, как человек, который забыл что-то важное и даже неясно помнит, что именно забыто им?

Его сопровождали Айседора Дункан и Кусиков.

— Тоже поэт, — сказал о нём Есенин, тихо и с хрипотой.

Около Есенина Кусиков, весьма развязный молодой человек, показался мне лишним. Он был вооружён гитарой, любимым инструментом парикмахеров, но, кажется, не умел играть на ней. Дункан я видел на сцене за несколько лет до этой встречи, когда о ней писали как о чуде, а один журналист удивительно сказал: "Её гениальное тело сжигает нас пламенем славы".

Но я не люблю, не понимаю пляски от разума и не понравилось мне, как эта женщина металась по сцене. Помню — было даже грустно, казалось, что ей смертельно холодно и она, полуодетая, бегает, чтоб согреться, выскользнуть из холода.

У Толстого она тоже плясала, предварительно покушав и выпив водки. Пляска изображала как будто борьбу тяжести возраста Дункан с насилием её тела, избалованного славой и любовью. За этими словами не скрыто ничего обидного для женщины, они говорят только о проклятии старости.

Пожилая, отяжелевшая, с красным, некрасивым лицом, окутанная платьем кирпичного цвета, она кружилась, извивалась в тесной комнате, прижимая ко груди букет измятых, увядших цветов, а на толстом лице её застыла ничего не говорящая улыбка.

Эта знаменитая женщина, прославленная тысячами эстетов Европы, тонких ценителей пластики, рядом с маленьким, как подросток, изумительным рязанским поэтом, являлась совершеннейшим олицетворением всего, что ему было не нужно. Тут нет ничего предвзятого, придуманного вот сейчас; нет, я говорю о впечатлении того, тяжёлого дня, когда, глядя на эту женщину, я думал: как может она почувствовать смысл таких вздохов поэта:

Хорошо бы, на стог улыбаясь,

Мордой месяца сено жевать!

Что могут сказать ей такие горестные его усмешки:

Я хожу в цилиндре не для женщин —

В глупой страсти сердце жить не в силе —

В нём удобней, грусть свою уменьшив,

Золото овса давать кобыле.

Разговаривал Есенин с Дункан жестами, толчками колен и локтей. Когда она плясала, он, сидя за столом, пил вино и краем глаза посматривал на неё, морщился. Может быть, именно в эти минуты у него сложились и в строку стиха слова сострадания:

Излюбили тебя, измызгали...

И можно было подумать, что он смотрит на свою подругу, как на кошмар, который уже привычен, не пугает, но всё-таки давит. Несколько раз он встряхнул головой, как лысый человек, когда кожу его черепа щекочет муха.

Потом Дункан, утомлённая, припала на колени, глядя в лицо поэта с вялой, нетрезвой улыбкой. Есенин положил руку на плечо ей, но резко отвернулся. И снова мне думается: не в эту ли минуту вспыхнули в нём и жестоко и жалостно отчаянные слова:

Что ты смотришь так синими брызгами?

Иль в морду хошь?

...Дорогая, я плачу,

Прости... прости...

Есенина попросили читать. Он охотно согласился, встал и начал монолог Хлопуши. Вначале трагические выкрики каторжника показались театральными.

Сумасшедшая, бешеная, кровавая муть!

Что ты? Смерть?

Но вскоре я почувствовал, что Есенин читает потрясающе, и слушать его стало тяжело до слёз. Я не могу назвать его чтение артистическим, искусным и так далее, все эти эпитеты ничего не говорят о характере чтения. Голос поэта звучал несколько хрипло, крикливо, надрывно, и это как нельзя более резко подчёркивало каменные слова Хлопуши. Изумительно искренно, с невероятной силою прозвучало неоднократно и в разных тонах повторенное требование каторжника:

Я хочу видеть этого человека!

И великолепно был передан страх:

Где он? Где? Неужель его нет?

Даже не верилось, что этот маленький человек обладает такой огромной силой чувства, такой совершенной выразительностью. Читая, он побледнел до того, что даже уши стали серыми. Он размахивал руками не в ритм стихов, но это так и следовало, ритм их был неуловим, тяжесть каменных слов капризно разновесна. Казалось, что он мечет их, одно — под ноги себе, другое — далеко, третье — в чьё-то ненавистное ему лицо. И вообще всё: хриплый, надорванный голос, неверные жесты, качающийся корпус, тоской горящие глаза — всё было таким, как и следовало быть всему в обстановке, окружавшей поэта в тот час.

Совершенно изумительно прочитал он вопрос Пугачёва, трижды повторенный:

Вы с ума сошли?

Громко и гневно, затем тише, но ещё горячей:

Вы с ума сошли?

И наконец совсем тихо, задыхаясь в отчаянии:

Вы с ума сошли?

Кто сказал вам, что мы уничтожены?

Неописуемо хорошо спросил он:

Неужели под душой так же падаешь, как под ношею?

И, после коротенькой паузы, вздохнул, безнадёжно, прощально:

Дорогие мои...

Хор-рошие...

Взволновал он меня до спазмы в горле, рыдать хотелось. Помнится, я не мог сказать ему никаких похвал, да он — я думаю — и не нуждался в них.

Я попросил его прочитать о собаке, у которой отняли и бросили в реку семерых щенят.

— Если вы не устали...

— Я не устаю от стихов, — сказал он и недоверчиво спросил:

— А вам нравится о собаке?

Я сказал ему, что, на мой взгляд, он первый в русской литературе так умело и с такой искренней любовью пишет о животных.

— Да, я очень люблю всякое зверьё, — молвил Есенин задумчиво и тихо, а на мой вопрос, знает ли он "Рай животных" Клоделя, не ответил, пощупал голову обеими руками и начал читать "Песнь о собаке". И когда произнёс последние строки:

Покатились глаза собачьи

Золотыми звёздами в снег на его глазах тоже сверкнули слёзы.

После этих стихов невольно подумалось, что Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой "печали полей"*, любви ко всему живому в мире и милосердия, которое — более всего иного — заслужено человеком. И ещё более ощутима стала ненужность Кусикова с гитарой, Дункан с её пляской, ненужность скучнейшего бранденбургского города Берлина, ненужность всего, что окружало своеобразно талантливого и законченно русского поэта.

А он как-то тревожно заскучал. Приласкав Дункан, как, вероятно, он ласкал рязанских девиц, похлопав её по спине, он предложил поехать:

— Куда-нибудь в шум, — сказал он.

Решили: вечером ехать в Луна-парк.

Когда одевались в прихожей, Дункан стала нежно целовать мужчин.

— Очень хороши рошен, — растроганно говорила она. — Такой — ух! Не бывает...

Есенин грубо разыграл сцену ревности, шлёпнул её ладонью по спине, закричал:

— Не смей целовать чужих!

Мне подумалось, что он сделал это лишь для того, чтоб назвать окружающих людей чужими. -------- * Слова С.Н.Сергеева-Ценскогою.- Примеч. М.Горького.

Безобразное великолепие Луна-парка оживило Есенина, он, посмеиваясь, бегал от одной диковины к другой, смотрел, как развлекаются почтенные немцы, стараясь попасть мячом в рот уродливой картонной маски, как упрямо они влезают по качающейся под ногами лестнице и тяжело падают на площадке, которая волнообразно вздымается. Было неисчислимо много столь же незатейливых развлечений, было много огней, и всюду усердно гремела честная немецкая музыка, которую можно бы назвать "музыкой для толстых".

- Настроили — много, а ведь ничего особенного не придумали, — сказал Есенин и сейчас же прибавил: — Я не хаю.

Затем, наскоро, заговорил, что глагол "хаять" лучше, чем "порицать".

— Короткие слова всегда лучше многосложных, — сказал он.

Торопливость, с которой Есенин осматривал увеселения, была подозрительна и внушала мысль: человек хочет всё видеть для того, чтоб поскорей забыть. Остановясь перед круглым киоском, в котором вертелось и гудело что-то пёстрое, он спросил меня неожиданно и тоже торопливо:

— Вы думаете — мои стихи — нужны? И вообще искусство, то есть поэзия — нужна?

Вопрос был уместен как нельзя больше, — Луна-парк забавно живёт и без Шиллера.

Но ответа на свой вопрос Есенин не стал ждать, предложив:

— Пойдёмте вино пить.

На огромной террасе ресторана, густо усаженной весёлыми людями, он снова заскучал, стал рассеянным, капризным. Вино ему не понравилось:

— Кислое и пахнет жжёным пером. Спросите красного, французского.

Но и красное он пил неохотно, как бы по обязанности. Минуты три сосредоточенно смотрел вдаль; там, высоко в воздухе, на фоне чёрных туч, шла женщина по канату, натянутому через пруд. Её освещали бенгальским огнём, над нею и как будто вслед ей летели ракеты, угасая в тучах и отражаясь в воде пруда. Это было почти красиво, но Есенин пробормотал:

— Всё хотят как страшнее. Впрочем, я люблю цирк. А — вы?

Он не вызывал впечатления человека забалованного, рисующегося, нет, казалось, что он попал в это сомнительно весёлое место по обязанности или "из приличия", как неверующие посещают церковь. Пришёл и нетерпеливо ждёт, скоро ли кончится служба, ничем не задевающая его души, служба чужому богу".