Чёрный человек (إلى التشيكية ترجم)

Advertisements
الروسية

Чёрный человек

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
 
Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.
 
Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный...
 
"Слушай, слушай,-
Бормочет он мне,-
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.
 
В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
 
Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".
 
"Счастье,- говорил он,-
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.
 
В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым -
Самое высшее в мире искусство".
 
"Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай".
 
Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.
 
. . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . .
 
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
 
Ночь морозная...
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.
 
Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.
 
"Слушай, слушай!-
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится.-
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.
 
Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет "она",
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?
 
Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.
 
Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами...
 
И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".
 
"Черный человек!
Ты прескверный гость!
Это слава давно
Про тебя разносится".
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу...
 
. . . . . . . . . .
 
...Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И - разбитое зеркало...
 
تم نشره بواسطة dejan.novakdejan.novak في الثلاثاء, 10/03/2015 - 12:09
تم تعديله آخر مرة بواسطة barsiscevbarsiscev في السبت, 07/04/2018 - 21:39
تعليقات الناشر:

14 ноября 1925
Сергей Есенин

Align paragraphs
إلى التشيكية ترجم

Černý muž

Příteli můj, příteli můj,
jsem tolik, tolik churavý,
sám nevím, co je té bolesti zrodem
to jednou si vítr hvízdá
nad pustém a bezlidném poli
podruhé se jak lesík v září
setřesou mozky alkoholem.
 
Hlava má stříhá ušima
jako křídly pták,
jenž na šíji jí nohy
mihotají více těžkopádně.
Černý muž,
černý, černý,
černý muž.
sedá si ke mně na postel
černý muž
celou noc spát nenechá mě.
 
Černý muž,
jede prstem po ohavné knize,
a cosi nade mnou mumlá,
jak nad zesnulým mnichem,
pročítá mi život
nějakého darebného opilce,
naplňujíc duši smutkem i strachem
černý muž,
černý, černý...
 
Slyš, jen slyš-
mumlá ke mně, -
Tady v knize je těch nejlepších
myšlenek i úmyslů.
Ten člověk
pobýval v zemi
nejodpornějších
šarlatánů i ničemů.
 
V prosinci v té zemi
je sníh jasný jako ďábel sám
i vánice přináší
nekonečné pestroty,
a tomu člověku byl osud dobrodruha dán,
té nejvyšší
a nejlepší kvality.
 
no byl on elegán,
a ještě k tomu básník,
třebaže s nevelkou
avšak energií mocnou.
A ženu kdejakou,
kolem čtyřiceti let,
pojmenovával nestydou,
i taky láskou svou.
 
Štěstí, jak on říkával,
je v obratnosti mysli i ruk,
o všech nešikovných duší,
je známo, že jsou nešťastné.
Co už naplat,
že právě nejvíce muk,
přinášejí křivé
a gesta lživé.
 
V neklidu, v bouři,
v každodenním chladu,
při těžkých ztrátách,
a i když je ti mizerně,
zdá se úsměvným a prostým,
to nejvyšší umění na světě.
 
Černý muži!
Neopovažuj se!
Vždyť ty nesloužíš,
žiješ utápěním.
Co je mi po životě,
ostudného básníka.
Prosím, tohle jiným,
čti a vyprávěj.
 
Černý člověk,
zírá na mě upřeně,
a oči se překrývají,
modrou mlhou.
Doslova mi vykládá,
že jsem šejdíř i zrádce,
co drze a nestydně,
kdekoho okrádá.
 
............
 
............
Příteli můj, příteli můj,
jsem tolik, tolik churavý,
sám nevím, co je té bolesti zrodem
to jednou si vítr hvízdá
nad pustém a bezlidném poli
podruhé se jak lesík v září
setřesou mozky alkoholem.
 
Je mrazivá noc..
na křižovatce je klid.
jsem sám u okna,
hosta ani známého nečekám.
Pláně zcela pokrylo,
sypavé a měkké vápno,
a stromy, jako jezdci,
se sjely do sadu přímo k nám.
 
Kdesi pláče,
noční zlověstný pták,
dřevění jezdci,
sejí klepotání,
a zase ten muž,
do křesla se mi usadí,
pozdvedne svůj cylindr,
a ledabyle sako odhodí.
 
Slyš, jen slyš!
chrapotí, dívá se mi do tváře,
čím dál blíž
a blíž se sklání -
Ještě jsem neviděl, aby nějaký,
takový ničema,
tak zbytečně i tupě,
nespavostí trpěl.
 
Ach, ale, pletu se!
Vždyť je úplněk.
co je ještě třeba
opilému nudným světem?
Možná, s tučnými lži,
potajnu příjde "ona",
a ty jí budeš napájet,
podlým, mizerným dílem?
 
Ach, já miluju ty básníky!
to jsou legrační lidé.
V nich já nacházím,
příběh, srdci už tak povědomý,
jak poďobané studentce
Dlouhovlasý zmetek,
hovoří o zemích,
a končí zvrhle uvolněný.
 
Nevím, nepamatuju se,
v jedné vísce,
možná v Kaluze,
či snad v Rjazani,
žil chlapec,
žlutovlasý,
s oči modrými
byli to prostí křesťani.
 
a pak dospěl,
a ještě k tomu je básník,
třebaže s nevelkou
avšak energií mocnou.
A ženu kdejakou,
kolem čtyřiceti let,
pojmenovával nestydou,
i taky láskou svou.
 
Černý muži!
jsi odporný host!
To sláva už dávno
pro tebe se rozplynula.
Jsem rozzuřený, rozbouřený,
a má hůlka
přímo letí k němu
k můstku jeho nosu...
 
................
 
... měsíc zemřel.
v oknu je modravý rozbřesk.
ach ty, noc!
co je to tebou, noci, natropené?
já sám v cylindru stojím.
Nikoho tu nemám.
Jsem sám,
a zrcadlo je roztříštěné...
 
تم نشره بواسطة ElenaH1ElenaH1 في السبت, 07/04/2018 - 21:36
التعليقات